«Убить дракона» или ЗИМА БУДЕТ ДОЛГОЙ…

Зима будет долгой,но перемены все равно нагрянут. Иного не дано. Вопрос в том, за кем пойдут дети, — считают авторы фильма «Убить дракона» вышедшего на экраны в 1988 году, но через тридцать лет, не утратившего свою актуальность.

Сценаристам фильма Марку Захарову и Григорию Горину вместе с плеядой удивительных актеров Александром Абдуловым, Олегом Янковским, Евгением Леоновым, Вячеславом Тихоновым, Александрой Захаровой, Александром Збруевым удалось создать необыкновенно талантливую работу – фильм-притчу по мотивам пьесы Евгения Шварца наполненный художественными аллегориями и меткими иносказаниями своих героев. Не скрою, тогда в 80-е фильм не стал для меня каким-либо особенным открытием. Писали и снимали многое в условиях перестройки, гласности и демократизации практически без ограничений. Еще бы, в России второй половины 80-х царило весеннее время возрождения и надежд…

Но сегодня, в канун нового 2020 года я пересмотрел этот фильм, ставший пророчеством с глубокой скорбью осознавая, что весна российской политики закончилась, лето 1991 года было жарким, его сменило ненастье осени 1993, а затем наступила зима, которая продолжается и поныне.

Странствующий рыцарь Ланцелот (Александр Абдулов) подвергается нападению Дракона, с которым желает сразиться.

— Он что хотел меня убить? — вопрошает главный герой фильма.

— Если б он хотел тебя убить, то убил бы. Это он баловался, шутил,- поясняет встреченный местный житель.

— Странные у него шутки.

— А мы привыкли и нам нравится.

— Ты, что не слышал про нашего Дракона?.

— Я не здешний.

— Ну и что? Каждый обязан знать нашего Дракона.

-Кто это вам сказал?

— Дракон. Он навел порядок…

— На вашем месте я б его убил…

В ответ Ланцелота пленяют, и он оказывается в странном городе, где царствует Дракон (Олег Янковский), а управляет поставленный им впадающий в маразм «душевнобольной» бургомистр (Евгений Леонов), у которого по его же словам общая мозговая и физическая недостаточность, раздвоение личности и постоянный бред, но при этом бургомистр вольного города, избирается семнадцатый раз подряд, пожизненно. Полиция одетая в кожаные плащи и каски удивительным образом напоминает эсэсовцев времен третьего рейха и одновременно судебных приставов, совсем недавно разгромивших офис Фонда борьбы с коррупцией в Москве. Это уже наша современность. Фейерверки, летящие шары, бурные аплодисменты, непременные атрибуты сегодняшних официозов поющий хор и танцующие дети на фоне убогости и запустения, нелепые ритуальные действа («что бы не случилось у нас всегда праздники, праздники, праздники») символизирующие в 1988 году уходящую в прошлое с вершины власти партократию, словно перекочевали из тех времен в нашу сегодняшнюю действительность.

Вот избранница Дракона Эльза (Александра Захарова):

– Это — не любовь, это – наша традиция, — говорит ее отец архивариус (Вячеслав Тихонов). А невеста – это должность.

— И вы терпите? -вопрошает Ланцелот.

— Мы привыкли, он (Дракон) очень добр

— Что же он такого доброго сделал?

— При нем началось большое строительство, и он избавил нас от цыган.

— Цыгане очень милые люди.

— Я правда не видел ни одного цыгана в жизни… Но помню проходили в школе, что это страшные люди, бродяги по природе, по крови, враги любой государственной системы, а их музыка всех раздражает.

Чувство абсурдности, ирреальности происходящего не покидает на протяжении всего фильма. Абсурдна сама логика рассуждений героев.

Дракон жестокий садист по натуре, издевается над своими подданными, причиняя физические и моральные страдания. Но щедр на раздачу орденов, и ему все прощают, а когда больно, кричат, что хорошо. Дракон и законодатель, и высшее божество, и непререкаемый авторитет в области извращенной морали. Горожане верят каждому его слову. Он лицемер, но порой заходит к людям без чинов, как простой человек, да и сам любит, по его словам, простых людей. «Строгий, но справедливый». Правда,благородства у него ни на грошь. Но в старые храмы ходить запрещено, молиться разучились, потому что не знают кому, а скульптуры прежних богов с отрубленными руками заколочены досками, видимо до лучших времен, пока Дракон не будет повержен. Зато канаву, на которую обратил внимание Дракон, закопали.

Как все знакомо. Разве власти нужен Закон. Впрочем, любой закон можно принять. О повышении пенсионного возраста или об ограничении гражданских прав и свобод. Своя же рука владыка. У Дракона же все схвачено. Но можно и без закона, по-простому. Забрать участника митингов и антикоррупционных расследований Руслана Шаведдинова, да и забрить в солдаты, отправив на Новую Землю.

Дракон трехглав. Он может казаться обаятельным. Одна голова дает, другая отнимает. Он может прикинуться галантным кавалером и самураем… Живя среди людей, он научился принимать облик человека. Но он – Дракон.

Дракон еще весьма молод, ему 400 лет, и умирать он не собирается. Куда уж нашим-то драконам, находящимся при власти всего лишь два десятка лет. Они же юные по сравнению с Драконом и уходить с должностей тоже не собираются.

— Мы еще не обсудили условия поединка, — напоминает Ланцелот Дракону.

— Мы давно уже убиваем без всяких условий. Новое время – новые веяния… Папа всегда говорил: уничтожай архивы — это Дракон.

Он клятвопреступник. Он съедает свое обещание обеспечить безопасность до поединка тому, кто его вызовет, и не наказывать, тех, кто станет помогать Ланцелоту. Он поручает покончить с Ланцелотом до поединка. Орудием убийства должен стать кинжал Эльзы. Но она отказывается.

А не другой ли «Дракон» обещал не повышать пенсионный возраст, пока он остается «Драконом»?

Дракон он и в Африке Дракон и в Латинской Америке. Люди ему безразличны, они лишь средство для достижения цели, потому что он – Дракон, и ему противна человеческая природа. Бряцает оружием по всему миру. А может быть у людей и драконов одна природа?

— Я прошу слова,- взывает возмущенный архивариус, — вы съели исторический документ.

— Зачем тебе слово, что ты будешь с ним делать? – парирует Дракон.

— Но все-таки, если нельзя протестовать, то можно хотя бы поспорить?

— Дискуссия у вас началась. Придется уничтожать все гнездо.

— Пока он (Дракон) здесь, ни один другой дракон не осмелится нас тронуть. Единственный способ избавиться от дракона это иметь своего собственного», — убеждает Ланцелота архивариус Шарлемань.

— Я начал завидовать рабам, они все знают заранее, рассуждает Ланцелот, — у них твердые убеждения. Наверно, потому, что у них нет выбора. А рыцарь всегда на распутье дорог. Рыцари ничего не могут делать потихоничку. Они все делают открыто и честно… Конечно, открытый человек – хорошая мишень.

— Вас убивали, — спрашивает Эльза Ланцелота.

— Три раза, и каждый раз меня убивали те, кого я спасал. Вы не скажете, кого можно спасти в этом городе?

— Люди убивают друг друга во всем мире, мы учим детей убивать с детства, — глубокомысленно замечает сын бургомистра Генрих (Виктор Раков), униженный и оскорбленный Драконом, и сам, унижающий и оскорбляющий.

Вот и народ, объект манипуляций Дракона и Бургомистра — «все скажут, то, что им прикажут, любого спросите». Им бы объединиться против Дракона, а они вечно подслушивают и стучат друг на друга, раздают друг другу пощечины.

— Я ведь тоже отца закладывал, но письменно, с гордостью заявляет бургомистр.

— Это не народ,- говорит Ланцелот.

— Это хуже народа,- парирует бургомистр, — это лучшие люди города.

Это же мы, во всяком случае, значительная часть из нас, сегодняшних россиян.

— Люди?- спрашивает Дракона Ланцелот.

— Нет, бездушные твари, я их сам кроил, — отвечает Дракон.

Тот же Фридрихсен – ученый, теоретик, в молодости шалил, думал, потом поумнел, стал соображать. Теперь работает для галочки, кои

изображает подряд в каждой строчке своих сочинений. Для него душа – это вредные выдумки и изышления.

— Мысли, они искривляют мозг, — умствует ученый, — а соображение выпрямляет и способствует кровообращению.

— Ради кого идете на смерть? Хотите подарить им свободу, -замечает Дракон, — а что они с ней будут делать? Зачем она им? Не думали?… Вот дай им свободу, они передушат друг друга. Перегрызут.

— Они не виноваты, — отвечает Ланцелот, — Откуда им знать, что такое свобода?…Они ведь никогда не умели ею пользоваться.

— Не любите, вы, людей, не любите. Хотите им нового счастья, а они старым дорожат.

Ланцелот, казалось, обречен («но не может один человек и такая махина»). Может ли Ланцелот победить Дракона?

— Может, -говорит не такой уж и сумасшедший бургомистр, — но не Дракона. И не в этот раз. И не Ланцелот. И не победить…Сил нам не занимать…Нашего Дракона победить может только он сам. Он и не таких побеждал как он. Теперь подумаем, нужно ли ему это?

И все-таки Ланцелот не одинок. Рыбак спас его, кузнец выковал настоящий меч, а воздухоплаватель, который закончил университет с отличием, не получив диплома, и «ушел под землю», отдал ему воздушный шар для битвы с Драконом. У архивариуса есть совесть и смелость напомнить Дракону о клятве. Он ни за что не поверит бургомистру в то, что тот победил Дракона. И маленький сын Фридрихсена думает о свободе. Эльза отказывает Ланцелоту в праве победителя превратиться в Дракона.

Горожане в ужасе от того, что Дракон в битве с Ланцелотом потерял главную голову, «как говорят злые языки». Потому что другие утверждают, что Дракон всего лишь освободил от военной службы свою голову, идя навстречу ее же пожеланиям.

Горожане наблюдают сражение через открытые окна.

— А сколько у нас открытых окон? — спрашивает бургомистр.

— Все.

— Ни в чем не знаем меры… Открытые окна будем закрывать.

Да и закрывают ведь: средства массовой информации и политические партии, вешают совершенно дурацкие ярлыки иностранных агентов (как будто они проводили антинародную «пенсионную реформу»?), закрывают и протестующих…в тюрьмы. А целая «фабрика троллей» олигарха занимается вбрасыванием фейковых новостей…по поводу «освобождения головы Дракона от военной службы по собственному желанию».

Но городская власть идет дальше, запрещая горожанам появляться на улицах без черной повязки на глазах.Ничего не видит, ничего не слышит, ничего не говорит — вот идеальный подданный для любой власти, не сориентированной на интересы большинства народа.
Архивариус спрашивает у горожан, что происходит наверху.

— Я в последнее время стал плохо видеть.

— Сегодня каждый сам за себя решает, что он видит, — отвечает ему горожанин.

Но Дракон повержен.

— Не бойтесь, теперь можно быть нормальными людьми, — рассуждает Ланцелот, — думать можно. Трудно, непривычно, но можно. Нужно только начать.

Окна открыты, и все вышли на улицы, и слушаться больше не хотят, потому что некого. Равенство и братство. И разбили стекла на окнах. Содрали юбку с прохожей. Можно. И можно женщинам гонять голого мужика по улицам. Перевернуть тележку с овощами и зажечь ее, борясь, таким образом, со всеми за счастье и свободу. И сжечь архивы, как папа Дракона завещал. И убить полицейского камнем (а не пластиковой бутылочкой)… Уж лучше не видеть этого, и архивариус Шарлемань снова надевает повязку на глаза…

— А теперь с вас спросят: кто в трудные годы прислужничал, а кто болел душой, не жалея здоровья своего, говорит душевнобольной бургомистр. Он то, оказывается, «болел душой», а теперь всех призывает в болото (где упал Дракон), убедиться в исходе битвы.

— Не там ищите, — глубокомысленно замечает бургомистр и становится… победителем Дракона (пока Ланцелот еще не вернулся, а может и погиб), ведь это его полководцы оказывается разработали подробный план сражения. Новая-старая власть подумывает о том, не пора ли уже «цыган разрешать», а бургомистр снисходительно учит уборщицу мыть полы. А у нас первые лица города показывают, как сажать деревья. И вот их сажают уже полицейские, надо полагать в свободное от работы по обеспечению правопорядка время.

Кем он был при Драконе? Простым сумасшедшим, — признается бургомистр, а теперь он развивается, ратует за соединенность и массовость, радуется тюремщику, любимому работнику в тюрьме, где сидят «почти все». И теперь он – «президент вольного города».
Три головы упало, по словам Ланцелота, но выросла тысяча.

Ланцелот возвращается. Горожане оправдываются перед ним:

— Я был призван на службу, а дальше как все – служил честно, но деньги брал… все брали;

— Меня еще в молодости завербовали, что я могла сделать?:

— Дело не во мне, нас молодых так учили;

— Всех учили, но почему ты оказался первым учеником?, — спрашивает Ланцелот.

— Потому что так учили…

— Вы плачете, Фридрихсен? –удивляется Ланцелот.

— От счастья.

— Вы также плакали от счастья при виде Дракона и кричали бургомистру «Слава тебе, победитель!»? Вы же знали, что Дракона победил не он.

— Дома знал.

— Дома мы знали, — вторит супруга ученого,- но когда при всех, когда вот эта вся обстановка, когда все вместе, тогда плакали от счастья.

— Мы были искренни, господин Ланцелот, ведь кого-то надо любить. Что нам делать?

— Встать. Вы же свободный человек. Вы же уже год как свободные люди!

Но все падают на колени.

Убить Дракона нужно в себе!

Этот фильм не станут показывать на официальных каналах телевидения, в лучшем случае интерпретируют как критику брежневского прошлого. А он про нашу сегодняшнюю жизнь.

Дети бегут за учителем-Драконом, запустившим воздушного змея, и за героем Ланцелотом, рыцарем, победившим Дракона, тоже бегут. Победившим? Зима будет долгой, говорит Шарлемань, натягивая на голову меховую шапку, надо приготовиться.

Наше будущее зависит от того, за кем пойдут дети.

Станислав Белышев

You may also like...

Подпишитесь на новости!